Вісник - Випуск 42 - 2010

Археологія та етнографія

Основные вопросы генезиса марьяновской культуры

Основні питання генезису мар'янівської культури. Зроблено висновок про створення мар'янівської культури за участі неолітичних культур Вирчище та Деснянської культури під впливом Середньодніпровської культури доби бронзи.

Ключові слова: неоліт, доба бронзи, культура Вирчище, Деснянська культура, Середньодіпровська культура.

М.Я. Рудинский и Я. Морачевский, открывшие Марьяновское поселение, обратили внимание на близость его керамики с неолитической. В их статьях она так и называется - «неолитическая керамика» или керамика «неолитического облика», отличающаяся наличием орнамента в виде оттисков палочки, перевитой ниткой, сгруппированных в «елочные» композиции, и различных ямок, играющих второстепенную роль по отношению к первым. Они же обратили внимание на то, что ямочная орнаментация никогда не встречалась без «гусеничного» штампа. А. Я. Брюсов, вслед за первооткрывателями этого памятника, отнес его к эпохе бронзы и заявил, что «собранная на нем керамика обладает чертами, развивающимися на базе более древней керамики «неолитической эпохи». Это же сходство послужило Д. Я. Телегину основанием для вывода о сложении культуры с марьяновской «неолитической» керамикой на базе местных неолитических памятников с ямочно-гребенчатой керамикой.

В таком же направлении генетические истоки искали В. А. Ильинская и С. С. Березанская, раскопавшая в с. Волынцево (уроч. Городок) новое поселение с керамикой марьяновского типа. Основными аргументами С. С. Березанской в пользу этой гипотезы были и остаются следующие посылки. В первую очередь, это совпадение ареалов обеих культур. Во-вторых, отсутствие значительного хронологического разрыва между ними. В-третьих, сравнение керамики свидетельствует об исключительной близости не только форм, но также орнамента и технологии. В совместной с В. А. Ильинской статье «Марьяновско-бондарихинская культура», напечатанной в фундаментальном труде «Археологія Української РСР», эта гипотеза передана в таком же содержании, но с одним существенным дополнением. Они обратили внимание исследователей на то, что совсем не известен тот компонент, который придал марьяновским памятникам специфическую окраску, отличающую их от неолитической культуры более раннего времени. При этом в качестве такого компонента называлась ямная культура.

В 1976 г. по данному вопросу весьма осторожно высказала свое мнение и В. Н. Неприна. Она отметила, что, кроме некоторых типологических соображений, высказанных еще Д. Я. Телегиным, достаточных данных для такого утверждения нет, а между марьяновской культурой и концом ямочно-гребенчатого неолита на Десне и Сейме существует значительный хронологический разрыв. Важно и такое ее замечание: «...нужны новые факты, которые прояснят характер исторических событий конца III - начала II тыс. до н.э., когда племена ямочно-гребенчатой керамики исчезают с территории Северной Украины».

В ходе новых изысканий стало ясно, что культура неолита с ямочногребенчатой керамикой на территории Украины по своему составу и происхождению не является однородной. В частности, в конце IV - III тыс. до н.э. на Десне и Сейме возникли новые долго сосуществующие типы памятников - Вырчище, Эсмань и Скунсово-Гришевка. Эго обстоятельство послужило В. Н. Неприной поводом вернуться к вопросу о генезисе марьяновской культуры. Именно она впервые провела детальный анализ марьяновских материалов и сопоставила их с поздненеолитическими. По ее мнению, в первых из них отчетливо виден сплав разнокультурных элементов эпохи неолита, идущих от культурных типов Вырчище, Эсмань, Максака, Лукомье и даже Лисогубовка. При этом ведущая роль в сложении марьяновской культуры принадлежала культуре типа Вырчище. В свою очередь она восходит к днепро-донецкой и струмельской культурам Волыни, Киевского и Черниговского Поднепровья при постоянном взаимодействии с лисогубовской культурой и культурами с накольчатой керамикой Верхнего Дона.

Данная гипотеза построена на новых материалах и наполнена новым конкретным содержанием. У нас нет оснований усомниться в реальности участия памятников типа Вырчище в генезисе марьяновской культуры. Тем более это вероятно, если учесть факт отсутствия истоков марьяновской керамической традиции в самых поздних неолитических стоянках Подесенья типа Скунсово и Гришевка, являющихся частью рязанско-долговской культуры бассейна Верхнего Дона.

Однако обратим внимание и на то, что в керамике из Вырчище, Эсмани, Максаков, Лукомье и других поздненеолитических памятников Средней Десны и Сейма очень малая часть орнамента выполнена штампом в виде палочки, обмотанной ниткой (веревкой, шнуром). Этот штамп («гусеничный», «лапчатый») является разновидностью древнейшего шнурового орнамента и появляется в указанном регионе в конце среднего периода неолита. В основном он имеет вид округлых, овальных или каплевидных ямок с рубчатым дном и переходит в раннем бронзовом веке на марьяновскую керамику, но никогда не группируется в «елочные» композиции и не имеет удлиненную форму. Конечно, можно предположить, что в марьяновской культуре эти новации появились эволюционным путем или под влиянием иного этнокультурного образования.

Оба варианта ответа на этот вопрос вполне могут соответствовать действительности. Однако в таком случае истоки марьяновской орнаментации необходимо искать не только и не столько в ямочногребенчатом неолите севера и северо-востока Украины, сколько в верховьях Днепра и, особенно, верховьях Десны.

Как известно, в последнем регионе в непосредственном соседстве с культурой типа Вырчище существовала иная неолитическая культура - деснинская. Ранее ее памятники были включены М. В. Воеводским в «деснинско-сожскую» общность. Новые данные позволяют рассматривать стоянки сожского бассейна в качестве составной части верхнеднепровской культуры. В результате широкомасштабных разведочных работ и раскопок А. С. Смирнов так определяет ареал деснинской культуры: на западе, по Деснинско-Сожскому водоразделу, она граничит с неолитическими памятниками верхнеднепровской культуры; на востоке, в бассейне Оки, она смыкается с районом расселения неолитических племен Волго-Окского междуречья (белевская группа памятников); на юге носители деснинской культуры контактировали с племенами, оставившими в Среднем Подесенье и на Сейме памятники с ямочно-гребенчатой керамикой, в том числе и типа Вырчище.

В ее истории выделено три этапа. Первый, ранненеолитический период представлен материалами с гребенчато-накольчатой керамикой близкой верхневолжской культуре. Период развитого неолита, синхронизируемый с льяловской культурой Волго-Окского междуречья, представлен сосудами с ромбоямочной орнаментацией. Его взаимодействие с ранненеолитической культурой до конца не ясно. На позднем этапе, одновременном волосовским древностям, на материальную культуру лесного Подесенья оказал значительное влияние неолит Верхнего Днепра. Это сказалось в распространении «лапчатого» штампа в орнаментации сосудов и одновременном снижении роли ромбоямочного орнамента.

Для темы нашего исследования особенно интересны памятники позднего этапа этой культуры. Среди них вначале обратим внимание на стоянку Белынец 1, на которой еще в 1948-1949 гг. раскопки проводил В. В. Кропоткин. По его мнению, ее неолитический горизонт по характеру кремневых орудий относится к эпохе энеолита, по-видимому, ко второй половине III тыс. до н.э. В конце III или в начале II тыс. до н.э. в Верхнем Подесенье произошло столкновение двух различных культур - пришлой среднеднепровской и местной деснинской, о чем свидетельствуют курганы первой из них, возникшие на месте этой стоянки. Племена, хоронившие своих сородичей в Белынецких курганах, по-видимому, оттеснили первоначальное население, а древний культурный слой стоянки был почти сплошь выбран при сооружении насыпей.

Неолитический материал представлен керамикой, кремневыми орудиями и отщепами. Общее количество керамики составляет около 400 фрагментов. Основная масса украшена различными видами «лапчатого» штампа (37%). Его отпечатки в большинстве случаев расположены в строчечном порядке, реже - в шахматном. Все фрагменты принадлежат сосудам закрытых форм. Это остродонные горшки с выпуклыми и сведенными кверху стенками, в большинстве случаев без шейки. А. С. Смирнов обратил внимание на сосуд с утолщенным округлым венчиком и идущим ниже валиком. По его описанию, венчик и валик покрыты отпечатками палочки, обмотанной веревочкой. Под венчиком и валиком идут ряды глубоких круглых ямок. Пространство между венчиком и валиком, также равная по ширине горизонтальная полоса под валиком украшены наклонными лентами двойных «лапчатых» отпечатков. Ниже, отделенные третьим рядом круглых ямок, идут «лапчатые» отпечатки, покрывающие в строчечном порядке все тулово.

Встречены также фрагменты сосудов с шейкой, как прямой, так и вогнутой. Среди них определенный интерес вызывает сосуд с несколько утолщенным, округлым, слегка отогнутым наружу венчиком и небольшой вогнутой шейкой. Переход от плечиков к шейке резкий. Под венчиком, по шейке, идет ряд глубоких ямок в сочетании с «лапчатыми» отпечатками, расположенными в строчечном порядке. Ими же орнаментировано все тулово сосуда.

Значительное число керамики (30%) украшено ромбическими отпечатками. На третьем месте фрагменты, орнаментированные гребенчатым штампом (24%) в виде горизонтальных лент, «елочек» или иных геометрических фигур. Имеются также фрагменты, орнаментированные «гусеничным» штампом (3%), расположенным в строчечном порядке. У одного сосуда с коротким слабоотогнутым венчиком горизонтальные «гусеничные» оттиски разделены овальными ямками. Прочие элементы (гладкий овальный штамп, треугольные наколы и др.) составляют 2%.

Стоянка Бесец 1 раскапывалась И. И. Артеменко. На территории памятника изучен курган с погребениями среднеднепровской культуры, насыпанный из его культурного слоя. По данным А. С. Смирнова, в насыпи этого кургана обнаружена поздненеолитическая керамика, украшенная «лапчатыми» отпечатками (31 фрагмент) и наклонным гребенчатым штампом (11 фрагментов). Фрагменты, украшенные «лапчатым» штампом, имеют, как правило, строчечное расположение орнамента. Обломки керамики принадлежат закрытым сосудам с прямой или вогнутой шейкой. Последний тип горшков орнаментирован оттисками «лапчатого» штампа в виде горизонтальной «елочки», покрывающей все тулово сосуда. Под венчиком обязателен ряд глубоких круглых ямок. Имеется также венчик от сосуда закрытой формы без шейки.

В культурном слое обнаружен развал остродонного горшка с несколько суженными кверху стенками и слегка намеченной вогнутой шейкой. Вся его поверхность орнаментирована ромбовидными вдавлениями, выполненными палочкой, обмотанной веревочкой, нанесенными в шахматном порядке. Край венчика украшен косыми оттисками гребенчатого штампа, а под ним идет ряд круглых глубоких ямок. Кроме того, найдено несколько фрагментов, орнаментированных крупным «гусеничным» штампом. В качестве примеси у всех сосудов присутствуют песок и кварц.

Стоянка Бесец 3. Исследовалась И. И. Артеменко. На площади памятника раскопан курган второй половины II тыс. до н.э. В его насыпи обнаружен развал неолитического остродонного сосуда со слегка округлыми боками и нерезко выраженной, чуть вогнутой шейкой. Венчик утончён и слегка отогнут наружу. Орнамент составляют ряды аморфных ромбических вдавлений, скорее напоминающих овалы чередующихся с рядами вертикального или чуть наклонного «гусеничного» штампа. Под венчиком идет ряд круглых ямок, разделяющий «гусенички» с «елочной» орнаментацией. В шурфах попадались фрагменты, орнаментированные ямками в виде вытянутых овалов и отпечатками мелкозубчатого гребенчатого штампа.

Стоянка Белынец 2. Как и в предыдущих случаях, на этом памятнике раскопан курган среднеднепровской культуры, датирующийся концом III - началом II тыс. до н.э. В насыпи кургана, состоящей из культурного слоя стоянки, обнаружены фрагменты остродонного горшка с выпуклыми боками и несколько сведенными кверху стенками, с прямо срезанным невыделенным венчиком. По всей поверхности горшок орнаментирован горизонтальными лентами, состоящими из вертикальных и наклонных оттисков крупнозубчатого гребенчатого штампа, разделенных рядами круглых ямок. Кроме этого сосуда, в курганной насыпи встречено еще около 80 фрагментов керамики. Из них 30 фрагментов украшены оттисками «лапчатого» штампа в строчечном порядке. Судя по венчикам, они принадлежат сосудам закрытой формы с прямыми стенками. Один фрагмент украшен «лапчатыми» отпечатками, расположенными в шахматном порядке, а два других орнаментированы не по всей поверхности. Шесть фрагментов украшены «гусеничным» штампом, образующим горизонтальные ленты, составленные из вертикальных оттисков. Встречаются «елочные» композиции из таких же отпечатков. Весьма своеобразный вид придают одному горшку неглубокие плоские отпечатки палочкой с намотанной на нее веревочкой, плотно покрывающие всю поверхность сосуда. Встречаются фрагменты, орнаментированные каплеобразными крупными вдавлениями с плоским рубчатым дном в сочетании с круглыми ямками под краем венчика. Значительно реже фиксируются оттиски гребенчатого штампа (14 фр.), круглоямочный (8 фр.) и ромбоямочный орнамент (3 фр.).

На стоянке Белынец 4 среди немногочисленных фрагментов керамики эпохи неолита выделяются обломки горшка с выпуклыми боками, орнаментированного пятью горизонтальными рядами «лапчатых» отпечатков в сочетании с полосами, выполненными в отступающей технике.

Как видим, инвентарь неолитических стоянок, расположенных в урочищах Бесец-Белынец, во многом близок. Основная масса фрагментов керамики из этих памятников орнаментирована «лапчатым» штампом (от 37 до 76%). Среди других видов орнамента распространены гребенчатые отпечатки, гладкий штамп, реже - «гусеничный». Обязательным элементом орнамента является ряд глубоких круглых ямок под венчиком.

Общий облик керамики, элементы орнамента, характер их расположения указывают на принадлежность всех описанных памятников к периоду позднего неолита. А. С. Смирнов предлагает датировать их серединой - второй половиной III тыс. до н.э., что согласуется с датировкой стоянки Белынец І, предложенной В. В. Кропоткиным.

Из всего изложенного можно сделать вывод об участии в генезисе марьяновской культуры не только памятников типа Вырчище, но и соседней с ними деснинской культуры. Особенно наглядно это видно в широком распространении на Верхней Десне разнообразных по форме «лапчатых» и «гусеничных» штампов, образующих «елочные» композиции или горизонтальные ленты, покрывающие всю поверхность сосудов. При этом указанные элементы орнамента практически всегда сочетаются с глубокими ямками под краем венчика.

Керамические комплексы указанных культур сближает форма горшков открытого типа с вогнутой шейкой и коротким, отогнутым наружу венчиком, край которого очень часто на марьяновский манер украшался косыми оттисками «лапчатого» штампа. Почти идентичны у них и сосуды закрытого типа без шейки и отогнутого венчика (баночный вид). Причем в их орнаментации присутствует единая манера наносить на внешнюю поверхность горизонтально поставленные оттиски «лапчатого» или «гусеничного» штампа. Фактически однотипны у них и примеси к глине - кварцевый песок и толченый кварц, так что преемственность в технологии очевидна.

Судя по соотношению применяемых марьяновскими племенами орнаментальных элементов и узоров, участие носителей деснинской культуры в их этногенезе было значительно выше, чем создателей памятников типа Вырище и других поздненеолитических культур ямочно-гребенчатой керамики севера и северо-востока Украины. По подсчетам В. Н. Неприной, на самом раннем из известных марьяновских памятников — поселении у с. Волынцево, оттиски «гусеничного» штампа и «колючей проволоки» составляют около 95%, что близко к доле «лапчатого» штампа на керамике деснинской культуры (до 76%).

Для решения вопроса о происхождении марьяновской культуры остается найти еще один компонент, придавший ей специфическую окраску, о котором писали С. С. Березанская и В. А. Ильинская. Исследователи уже давно пришли к выводу, что в процессе сложения новых археологических культур очень часто принимают участие пришлые этнические образования. По нашему мнению, в случае с марьяновской культурой таковыми являются племена среднеднепровской культуры.

Еще в 1945 г. М. В. Воеводский высказал мысль о связях создателей памятников среднеднепровской культуры с поздненеолитическими племенами культуры ямочно-гребенчатой керамики Подесенья и Посеймья. Такой вывод был сделан им на основании находок керамики позднего этапа среднеднепровской культуры с поздненеолитическими чертами. Согласно выводам И. И. Артеменко, именно расселение раннебронзового среднеднепровского населения среди местных поздненеолитических племен явилось началом их культурной и этнической ассимиляции, которая завершилась к концу среднего этапа среднеднепровской культуры. Археологическими проявлениями этого процесса стало появление в поздней среднеднепровской керамике близких к поздненеолитическим по форме и орнаментации сосудов, и наоборот, на некоторых стоянках Подесенья переходного периода от неолита к ранней бронзе обнаруживается керамика, украшенная в характерной для среднеднепровской культуры манере.

Особенно разительное сходство между среднеднепровской и марьяновской культурами обнаруживается при сравнении керамики, орнаментированной «гусеничным» штампом. В обеих культурах практически идентичны его формы и система нанесения («елочные» композиции). Необычайно близки в типологическом отношении сосуды закрытого типа и способы оформления края венчиков у горшков в виде утолщенного и кососрезанного воротничка. Именно эта близость в керамических комплексах дала возможность И. И. Артеменко сделать вывод о том, что «памятники с керамикой, так называемого марьяновского типа, в Посеймье с поздненеолитическими чертами... относятся к позднему этапу среднеднепровской, а не самостоятельной марьяновской или марьяновско-бондарихинской культуре».

Совершенно иное объяснение данной ситуации предложила С. С. Березанская, отметившая, что указанное сходство «следует понимать, как результат культурных контактов среднеднепровской и марьяновской культур». В поддержку ее взглядов выступили B. В. Отрощенко и В. Е. Куриленко. Они обратили внимание на материалы Мезинского микрорайона на Десне, которые, по их справедливому мнению, подтверждают точку зрения С. С. Березанской, увидевшей в марьяновских памятниках своеобразное культурное явление. По их же данным, на 11 из 14 пунктов среднеднепровской культуры найдена и марьяновская керамика, но все-таки большинство марьяновских находок происходит из тех 21 поселений, где керамика среднеднепровского типа вообще отсутствует. В пределах этого микрорайона у марьяновцев несколько иная и топография расселения.

Особенно наглядно отличие марьяновской культуры заметно в сравнении ее керамики с среднеднепровской - на сосудах из собственно марьяновских памятников полностью отсутствует шнуровая орнаментация. Добавим, что она ни разу не была зафиксирована ни на эпонимном Марьяновском поселении, ни в урочище Городок у с. Волынцево, равно как и на всех позднемарьяновских памятниках Днепро-Донской Лесостепи. Сам факт их существования не только в Полесье периода среднего бронзового века, а и в лесостепной зоне, но уже на этапе поздней бронзы, также является убедительным аргументом в пользу гипотезы о существовании самостоятельной марьяновской археологической культуры.

Отметим далее некоторые наши наблюдения в связи с утверждением C. С. Березанской о якобы мощном культурном воздействии марьяновских племен на среднеднепровское население. Вероятно, эту взаимозависимость необходимо объяснить обратным влиянием племен более развитой во всех отношениях среднеднепровской культуры на отсталое марьяновское население, долгое время сохранявшее неолитический уклад жизни. Скорее всего, среднеднепровские племена, захватив на рубеже III - II тыс. до н.э. верховья Десны, о чем свидетельствуют результаты раскопок в Бесец-Белынецких урочищах, вынудили местное население деснинской культуры опуститься вниз по течению этой реки и слиться с родственными им племенами ямочногребенчатой керамики. В итоге этого переселения носителей деснинской культуры, их объединения с создателями культуры типа Вырчище и под сильным культурным воздействием со стороны среднеднепровских племен произошла трансформация названных поздненеолитических культур в новое этнокультурное образование, известное нам под названием «марьяновский тип памятников». Многие детали этого процесса пока нам не ясны, но нельзя забывать и тот факт, что использование «гусеничного» штампа, аналогичного марьяновскому, фиксируется еще на посуде раннего периода среднеднепровской культуры, то есть задолго до появления самой марьяновской культуры.

Полученные результаты, указывающие на сложный процесс генезиса и сложения марьяновской культуры, с учетом достижений в археологии каменного века, позволяют по-новому подойти к решению вопроса об этнической принадлежности ее создателей.

Попередня
Сторінка
Наступна
Сторінка

Зміст