Вісник - Випуск 41 - 2009

Археологія та етнографія

К вопросу об этногенезе племен бондарихинской культуры

До питання про етногенез племен бондарихінської культури. В статті розглядаються пам'ятки постзрубного хронологічного горизонту, які у Дніпро-Донському лісостеповому межиріччі синхронно існували з пам'ятками студенокського та малобудківського типів з різним генетичним корінням. Наводяться факти про наявність між ними глибоких етнокультурних зв'язків. За змістом цей етнічний процес відповідає об'єднанню, а за формою - асиміляції. Роль асиміляційної більшості виконали носії пам'яток малобудківського типу. Кінцевий результат цього процесу - виникнення бондарихінської культури, племена якої репрезентують прабалтійську лінію етногенетичного розвитку на півдні Східної Європи.

Ключові слова: зрубна культура, бондарихінська культура, фінал доби бронзи, Дніпро-Донське межиріччя.

Согласно современным представлениям о позднем бронзовом веке юга Восточной Европы его финальный этап приходится на XII-X вв. до н. э. По своему содержанию он соответствует переходному периоду от эпохи бронзы к раннему железному веку и характеризуется кардинальными изменениями в этнокультурном развитии. В ареале тшинецко-комаровской, срубной общности и сабатиновской культуры формируются новые культурные образования. В Днепро-Донском лесостепном междуречье таковым является бондарихинская культура.

По глубокому убеждению ее первооткрывателей, она представляет собой заключительный этап в развитии единой марьяновско-бондарихинской культуры эпохи бронзы, средний период которой был представлен памятниками малобудковского типа. В целом такой вариант реконструкции этнокультурного развития в указанном регионе поддерживает и автор данной статьи, но с иным видением культурнохронологической атрибуции малобудковских памятников. По нашему мнению, именно они сменяют в Левобережной Лесостепи поздние срубные памятники и, соответственно, должны рассматриваться в качестве раннего этапа бондарихинской культуры.

Однако новые исследования памятников финала бронзового века, предпринятые в 80 - 90-х годах прошлого века, позволили внести в эту схему некоторые существенные коррективы. К примеру, обобщая результаты новых раскопок, проведенных донецкими, киевскими и харьковскими археологами В. В. Отрощенко сделал вывод о том, что на некоторых позднесрубных поселениях Донетчины (Таранцево, Ильичевка, Усово Озеро и др.) непрерывность жизни фиксируется вплоть до белозерского времени. Важное значение имеет и такое его замечание: «...но на эту территорию проникают носители бондарихинской культуры, вытеснившие местное население на запад.». Приведем так же несколько мыслей, высказанных С. С. Березанской после раскопок поселения Усово Озеро: «Данные стратиграфии не оставляют сомнений, что бондарихинская культура следует за срубной. Остается некоторая неясность в вопросе хронологического соотношения наиболее поздних срубных памятников и ранних бондарихинских. Имеются некоторые основания полагать их частичное сосуществование». Она же отмечает, что «...в целом в этом вопросе нужно проявлять осторожность.».

Значительный вклад в разработку проблемы культурного и хронологического соотношения срубной и бондарихинской культур внес С. И. Берестнев. В своей монографии посвященной бронзовому веку Восточноукраинской Лесостепи, он пришел к выводу, что прекращение существования срубной общности как единого социальнополитического организма относится к концу XII в. до н.э. Хронологическим репером финала срубной культуры в лесостепи, по его мнению, могут выступать памятники малобудковского типа. На примере поселений Любовка и Таранцево (верхний горизонт) он предложил для этого времени выделять синкретические срубно- бондарихинские и пережиточно-срубные памятники.

Более решительно по данному вопросу выступили В. Н. Горбов и Р. А. Литвиненко. Вслед за С. И. Берестневым они предприняли попытку доказать существование срубной культуры в Левобережной Лесостепи после XIII в. до н. э. и ее параллельное развитие с бондарихинской культурой на протяжении всего финала поздней бронзы. Отрицая уход срубников из этого региона в ареал формирования белозерской культуры они высказали предположение о возможности более длительного сосуществования этих культур и участие их носителей в сложении культур раннего железного века.

Вопреки этому утверждению бесспорными остаются выводы В. В. Отрощенко о прекращении существования бережновско-маевской культуры (далее БМСК) только в XIII в. до н.э. К этому времени наблюдается сокращение количества позднесрубных памятников, происходит отход от традиционного ритуального ритуала, а в керамическом комплексе проявляются многие новые новационные черты. Все это вело к утрате культурной идентичности, а в археологическом плане к исчезновению срубной культурно исторической общности. Если носители БМСК пользовались металлическими изделиями лобойковско-дербеневской зоны металлообработки, то сначала белозерского времени в XII в. до н.э. они исчезают утверждением раннего гальштатта.

Автор статьи всегда признавал приход племен бондарихинской культуры на территорию Днепро-Донского лесостепного междуречья после исчезновения здесь БМСК, но и не отрицал факты, указывающие на продолжение функционирования какой-то части местных «срубных» поселений и в белозерское время.

Всего нам удалось собрать сведения о семнадцати таких поселениях и двух погребальных памятниках. Чаще всего исследователи атрибутируют их в качестве «позднейших срубных», «срубно- белозерских» или «пережиточно-срубных». В научный оборот вошли так же термины «постсрубные памятники», «постсрубные культуры» или «памятники постсрубного хронологического горизонта». Как справедливо заметил В. В. Потапов, название «постсрубные» позволяет учитывать как новационный момент, так и генетическую связь срубной КИО и последующим за ней этнокультурным образованием.

Общим индикатором для всех известных нам постсрубных памятников в нашем регионе выступает керамика с особыми видами орнаментации (рис. 1). В первую очередь это касается налепных валиков орнаментированных косыми насечками или ломаными линиями, нанесенными острой палочкой или зубчатым штампом. В некоторых случаях концы таких валиков разомкнуты и опущены вниз. Надежным хронологическим показателем являются «жемчужины», в особенности в сочетании с налепным валиком или тычинками. Характерным признаком финала поздней бронзы выступает «воротничковое» оформление края венчика. Чаще всего он имел вид широкого вертикально расположенного утолщения. Иногда утолщенный край венчика бывает горизонтально или наискось срезанным. Принято считать, что все эти новационные приемы орнаментации появляются в результате активизации лесного населения и племен восточного круга валиковых культур. Влияние этих этносов обусловило сложение новых, иногда синкретических культур.

Имеющиеся данные не позволяют нам согласиться с утверждением В. Н. Горбова и Р. А. Литвиненко о существовании памятников этого типа в глубинных районах Левобережной Лесостепи на протяжении всего финала поздней бронзы вплоть до начала раннего железного века. К примеру, железный нож из жилища поселения у с. Любовка находит ближайшую аналогию в кургане 31 у с. Гордеевка, где он датируется 1200-1100 гг. до н.э.. Бронзовые обоюдоострые ножи-пилки из поселений Шоссейное и Таранцево хорошо известны в памятниках белозерской культуры, типа Кишинев-Корлатень, в югославских, венгерских и трансильванских кладах периода НаА-НаВ1, которые так же датируются XII-XI вв. до н.э. Только к белозерскому времени относятся обломок костяного псалия и костяная пуговица из поселения Глубокое Озеро 2. Хронологически к ним примыкает грунтовой могильник у с. Соколово на Харьковщине, где были раскопаны три погребения, совершенные по обряду ингумации. Два из них были без инвентаря, а костяки размещались в скорченном положении на левом боку головой на юг и с руками у лица. Третье погребение оказалось сильно разрушенным. Среди костей в нем найдены обломки спиралевидного височного кольца (или очковидной подвески?), бронзовая бляшка маклашеевского типа с маленькой петлей на оборотной стороне и слабопрофилированный горшок с лощенной поверхностью. Белозерским временем датируются три погребения на грунтовом могильнике у с. Червоный Шлях на правом берегу Северского Донца. Одно из них №1 оказалось биритуальным, и было совершено в обычной для БМСК позе ингумации, но с южной ориентировкой и правобочным положением скелета в сопровождении остатков кремации в области поясницы. В состав погребального инвентаря входили костяная пронизь и проколка, горшок с «воротничковым» венчиком и крестовидными насечками по плечикам, а так же каменная плитка. Два других погребения (№34 и 38) этой хронологической группы совершены по обряду кремации. При этом остатки трупосожжений хранились в преднамеренно разбитых урнах.

Определенную помощь в уточнении хронологии постсрубных памятников могут оказать и данные стратиграфии. Так как на упомянутом выше могильнике спустя некоторое время возникло бондарихинское поселение. В Усовом Озере наиболее поздним является жилище 12. С большой степенью вероятности к постсрубным можно так же отнести жилища 8 и 14, в которых найдены горшки с соответствующей орнаментацией. Для нас, в этой ситуации, принципиальное значение имеет факт размещения на этом же памятнике стратиграфически несколько более позднего поселения с керамикой малобудковского типа. По бронзовому ножу-пилке оно датируется XII-XI вв. до н.э. С. С. Березанская считает возможным связь с малобудковским горизонтом одну из дат по С 14 1080 ± 50. Обратим внимание на то, что в северо-восточной части поселения Таранцево (раскоп IV) зафиксированы отложения только малобудковского типа. В этой связи напомним, что в 150м от этого памятника расположено известное бондарихинское поселение и могильник бондарихинской культуры, включая и малобудковские комплексы. При этом в материалах таранцевского и тимченковского поселений совершенно отсутствуют следы, указывающие на культурные контакты между их жителями, что доказывает их асинхронность. Наконец, на поселении Шоссейное зафиксирован случай перерезания котлована и дна одного из постсрубных жилищ хозяйственной ямой с кремацией бондарихинской культуры.

Таким образом, анализ вещевого комплекса и стратиграфические наблюдения указывают на сосуществование постсрубных памятников не со всей бондарихинской культурой, а только с ее ранним (малобудковским периодом) в пределах XII-XI вв. до н.э. Судя по калибровочному датированию, верхняя хронологическая граница второго слоя поселения Глубокое с керамикой постсрубного и молобудковского типов вписывается именно в это же время. Единственный случай залегания постсрубной керамики с бондарихинской в одном горизонте культурного слоя отмечен на поселении у с. Лихочевка. Однако, как справедливо заметил В. В. Отрощенко, в данном случае мы имеем дело с открытым комплексом содержащим разнокультурные и явно нестратифицированные материалы. В закрытых и полузакрытых комплексах классических бондарихинских памятников имеются многочисленные свидетельства межэтнических контактов их жителей с племенами белозерской, чернолесской и кобяковской культур, но никак не с постсрубным населением. Еще в большей степени это замечание касается позднего (предскифского) периода бондарихинской культуры (IX-сер. XIII вв. до н.э.). Поэтому намек В. Н. Горбова и Р. А. Литвиненко на возможность доживания постсрубного этнокультурного образования до этого времени и тем более на его участие в сложении местных лесостепных культур раннего железного века не может быть принят даже в качестве гипотезы.

Уникальность ситуации, сложившейся в Днепро-Донском лесостепном междуречье в постсрубное время, обусловлена тем, что на данной территории фиксируется сосуществование не двух, а трех этнокультурных образований с разными генетическими корнями (рис. 1). Этим третьим компонентом являются памятники студенокского типа. Ранее они рассматривались в составе малобудковской группы памятников, но после новых раскопок стало очевидным, нужно говорить об особом типе памятников финала бронзового века. Кроме нашего региона они обнаружены в Среднем Поочье, в бассейне Хопра и Саратовском Поволжье. Российские археологи называют их памятниками аким-сергеевского или марьяновско-маклашеевского типа и связывают с финно-угорской линией этнокультурного развития.

Невзирая на наличие нескольких различных терминов, применяемых для их обозначения, все они очень близки. Объединительными признаками выступают круглодонные сосуды с «воротничковыми» венчиками и гребенчато-ямочной орнаментацией. Их внешняя поверхность хорошо заглажена, иногда со следами расчесов. Практически вся керамика украшена. В композиционных построениях преобладает горизонтальная зональность. Горизонтальные елочные узоры часто разделены круглыми тычковыми вдавлениями или «жемчужинами». Нет сомнений в том, что эти памятники появились в Днепро-Донском междуречье не ранее XII в. до н. э. в результате инфильтрации части населения из Волго-Окского региона. В связи с констатацией факта сосуществования этих трех этнокультурных образований в пределах одной территории, естественно возникает вопрос о характере, направленности и последствиях взаимоотношений их создателей.

Из них, безусловно, автохтонными являются памятники постсрубного типа. Не смотря на наличие в их керамическом комплексе ярко выраженного культурного элемента, связанного с ираноязычным Поволжско-Приуральско-Казахстанским регионом, почти все они берут свое начало в местной срубной среде и генетически связаны с БМСК. Остальные образования следует считать пришлыми. Малобудковские памятники появляются в лесостепи в результате миграции позднемарьяновских племен из бассейнов Десны, Сейма, верховий Сулы, Псла и Ворсклы. На смену всем этим памятникам приходит классическая бондарихинская культура.

В отношении этногенеза ее племен интересны наблюдения С. А. Телиженко и А. В. Супруна. На основании материалов некоторых поселений из Среднего Подонцовья они обратили внимание на то, что в начале пришлое (малобудковское) и местное (постсрубное) население держалось обособлено, или же имело контакты, не проявившиеся в материальной культуре. Сближение между ними произошло несколько позже, о чем свидетельствует появление на некоторых малобудковских поселениях постсрубных сосудов с характерным орнаментом. Напротив, на некоторых постсрубных памятниках зафиксированы немногочисленные образцы малобудковской керамики. По нашим подсчетам такая картина прослежена на 10 из 17 известных постсрубных поселениях и на 18 из 75 малобудковских. Особенно наглядно этот процесс заметен на материалах поселений Любовка и Диброва Б. От срубников бондарихинцы переняли орнаментацию горшков в виде «грозди винограда» - треугольников с опущенными вниз вершинами, состоящими из тычков или круглых ямок. В позднесрубных традициях совершено грунтовое трупоположение с малобудковским горшком, но за пределами могильника у с.Родной Край.

Тем не менее, складывается убеждение, что воздействие постсрубного населения на малобудковское было незначительным, на что указывает отсутствие образцов его керамики на большинстве раскопанных памятников малобудковского типа. Она совершенно не известна на поселениях Тимченки, Марки 1 и на всех памятниках в верховьях Псла, Ворсклы и Сейма, включая и эпонимное поселение у с. Малые Будки. Типично малобудковская посуда лишена характерных для постсрубных горшков расчлененных налепных валиков, в то время как у последних появляются различные виды углубленного орнамента и гибридные формы, в которых сочетаются элементы этих двух культур.

Тесные связи у малобудковских племен сложились и с населением, оставившим памятники студенокского типа. Сейчас в Днепро-Донском междуречье таковые обнаружены в 12 пунктах; под влиянием первых из них, еще сохранивших традиции марьяновской культуры, появилась елочная композиция из оттисков штампа, разделенная круглыми ямками. В обиход студенокского населения вошли плоскодонные горшки с тычковой орнаментацией. Имеются признаки и обратного культурного воздействия.

В контакт между собой вступали также и носители постсрубных и студенокских памятников, на это указывает появление в их комплексах синкретических по форме и орнаментации керамических образцов (рис. 2, 15, 17).

Все выделенные нами типы памятников постсрубного хронологического горизонта расположены в одних и тех же видах ландшафта, и сходных топографических условиях, а их создатели находились на примерно равном уровне социально-экономического развития. При этом, подавляющее большинство из них принадлежит малобудковскому типу.

С позиций рассматриваемого вопроса, приведенные выше данные указывают на проявление в этнических процессах исключительно центростремительных тенденций, которым было присуще этническое объединение. Из всех форм этого явления наиболее четко проявляется этническая ассимиляция - растворение прежде самостоятельных постсрубного и студенокского этносов в среде более крупного этнического образования - малобудковских племен.

Для ассимилируемой стороны это был этнотрансформационный процесс, для ассимилирующей - этноэволюционный. Действительно, не смотря на видимые изменения, происходящие в отдельных элементах материальной культуры малобудковского этноса, его облик оставался самобытным с сохранением всех основных традиций. Это же касается и духовной культуры, т.к. со времен марьяновской культуры и до бондарихинского периода неизменным остался погребальный обряд.

В свою очередь, данное замечание может свидетельствовать о сохранении языка и этнического самосознания. Эти ассимиляционные процессы охватили период времени примерно в 150 лет, когда в их итоге около сер. XI в. до н.э. сложилась бондарихинская культура, обладающая единством признаков по всему ее ареалу. Все имеющиеся факты указывают на ее генетическую связь с памятниками малобудковского типа. Ускорению процесса ассимиляции способствовали такие факторы: численное преобладание малобудковского населения; характер его расселения; сходство хозяйственной деятельности; примерно равный уровень развития культур; отсутствие у ассимилированных групп непосредственных контактов с родственной средой и близость всех участников этногенетического процесса.

Приложение

Рис. 1. Типы археологических памятников постсрубного времени.

Рис. 2. Керамика постсрубного времени: 1 - 5 - поселение «Завод Комсомолец»; 7 - 18 - Мерефа 4.

Попередня
Сторінка
Наступна
Сторінка

Зміст